Суд разберется? «Если бы я слушала врачей, меня бы уже не было»

На скорой её доставили в третью городскую больницу, где в течение 3-х дней она находилась в реанимации. Затем её выписали домой, но через 4 дня девушка вновь поступила в больницу, уже в неврологическое отделение. Еще через несколько дней она попросила, чтобы её отвезли на МРТ. Обследование Екатерина прошла платно в частном медицинском центре. С результатами МРТ попала на прием к нейрохирургу в АНО «Медико-санитарная часть», где в тот же день была прооперирована. Катя уверена, что если бы не её настойчивость в желании пройти обследование, в живых её уже могло и не быть. Однако у этой истории есть две версии: одна Екатерины, вторая – врачей третьей городской больницы.

«Если бы я слушала врачей, меня бы уже не было»

Катя рассказала, что осенью 2013 года попала в ДТП в Санкт-Петербурге. В результате аварии она получила серьезные травмы, и в том числе диагнозы «пластинчатая гематома» и «ушиб головного мозга». Врачи пообещали, что гематома рассосется сама, и после выписки из больницы и курса реабилитации девушка больше к врачам не обращалась. До 19 января 2015 года.

В этот день неподалеку от аптеки «Классика» возле цирка Катя поскользнулась, упала и ударилась головой. «У меня закружилась голова, я позвонила, чтобы подруга пришла меня встретила, и отключилась». Происходившее дальше девушка не помнит. Позднее со слов подруги она узнала, что у неё начался припадок и два проходивших мимо парня занесли Катю в аптеку и вызвали «скорую».

Девушка попала в реанимацию третьей городской больницы.

«Со слов подруги, обращались там со с мной очень плохо, били по щекам, хотя этого делать нельзя… потом они нашли каким-то образом у меня в анализах наркотики, хотя я даже не пью…», — рассказала Катя.

В эпикризе врачи написали, что у пациентки случился изолированный тонико-клонический приступ, она была доставлена в отделение реанимации в бессознательном состоянии.

«На момент осмотра жалобы собрать невозможно из-за тяжелого состояния больного, выраженной энцефалопатии, — говорится в заключении медиков. — Накануне, вероятно, больной употреблял наркотические вещества (под вопросом)… Доставлен с подозрением на острое нарушение мозгового кровообращения. Состояние больного крайне тяжелое, расстройство сознания, уровень сознания – сопор с элементами двигательного возбуждения»…

Также в эпикризе говорится, что в анализе мочи были обнаружены морфин и следы марихуаны, хотя употребление наркотиков Катя категорически отрицает (это же написано в выписном эпикризе).

По словам Екатерины, на следующий день, 20 января, навестить девушку пришли двоюродные сестры (Катя – сирота), и врачи решили выписать её из больницы со словами: «наркоманка, забирайте…». Однако она осталась в реанимации еще на сутки, а 21 января её все-таки выписали, порекомендовав прийти к неврологу в поликлинику, пройти МРТ и ЭЭГ, пить глицин и заодно пройти консультации у психиатра и нарколога.

Добавим, сразу после выписки Катя поехала сперва в наркологический диспансер, где за свой счет повторно сдала анализы, которые показали – никаких наркотиков в организме не обнаружено, кроме следов успокоительного. Последующие дни дома Екатерина помнит довольно смутно:

«Выписали меня, я три дня дома проспала, потому что меня тошнило, я ничего не ела. Дважды вызывали «скорую», но меня не госпитализировали».

25 января Катю отвезли к тете, снова вызвали «скорую», а врачам сказали, что она опять упала. В итоге по месту жительства её снова положили в третью «трестовскую» больницу.

«Меня туда привезли, с недовольством приняли. Мне практически ничего не делали. Кололи только обезболивающее кетарол, но оно не помогало, были сильные головные боли. И еще какое-то обследование, шапочку на голову надевали… но результаты так и не пришли. В общем, я подошла к врачу и сказала: давайте я поеду за деньги на рентген».

Катя настояла на том, чтобы её отвезли в частную клинику, где девушка платно прошла МРТ. Также в отделении неврологии договорились на следующий день о консультации с нейрохирургом в АНО «Медико-санитарная часть». 30 января девушка приехала на консультацию к нейрохирургу, который, посмотрев показания МРТ, в срочном порядке назначил операцию. В три часа дня Катя уже была в операционной:

«Состояние было критическое, потому что у меня было кровоизлияние. Я еще спросила, может можно без операции, может таблетками закупировать. Но доктор сказал: нет, у тебя летальный исход может быть. Если бы я не настояла на МРТ, не пошла самостоятельно… а ведь у кого-то нет денег… и слушала врачей, если б не мои действия и настойчивость, меня бы уже не было…»

Сейчас девушка идет на поправку и теоретически планирует довести дело до суда. По мнению Кати, её оклеветали, назвав наркоманкой, и даже не хотели сначала закрывать больничный.

Люди сейчас очень злые

Медики третьей городской больницы рассказали, что все было не так. Девушка действительно поступила в реанимацию 19 января, но 21-го её должны были перевести в неврологическое отделение:

«Девочка отказалась от перевода, родственники её забрали и она ушла, — рассказала заместитель главного врача по лечебной части городской больницы № 3 Светлана Абросимова. — Почему она не пошла в неврологическое отделение, я сказать не могу. Мы пациентов из реанимации так не выписываем, из реанимации выписать на улицу — это просто нонсенс. Такого просто быть не может. Её сестре я сразу сказала, когда она ко мне пришла: пожалуйста, приводите девочку, мы все сделаем, если как вы считаете, её выставили из отделения. Мы готовы были её принять в любое время. Даже если «скорая» отказывала в госпитализации, они могли сами доехать до больницы».

Также медики настаивают, что Катя употребляла наркотики. Эпиприпадок, эпилепсия, наркотическое опьянение – с таким направительным диагнозом привезла её скорая помощь. При поступлении в анализах мочи были обнаружен морфин и следы марихуаны.

«В лаборатории сказали, что диагностической ошибки быть не может. А в анализах 21 января (прим. автора – которые Катя сама сдавала в наркодиспансере) у неё обнаружены следы транквилизатора бензодиазепина (успокоительное), в большом количестве он тоже вызывает наркотическое опьянение. Почему марихуаны, морфина не обнаружили? Она три дня находилась на дезинтоксикационной терапии, это все выводится из организма… Девочка, находясь в реанимационном отделении, не отрицала факт приема наркотических препаратов».

При этом медики утверждают, что острой черепно-мозговой травмы у девушки не было, а была хроническая гематома после ДТП в 2013 году, которая не требовала срочной операции.

«На МРТ, которое она прошла в 2015 году, это та хроническая гематома, которая была с 2013 года, — сообщила Светлана Абросимова. — Поскольку девочка находилась в неврологическом отделении, мы её просто планово перевели в нейрохирургическое отделение, где её оперируют не по экстренным показаниям, она могла бы и сейчас ходить (прим. — в выписном эпикризе из медсанчасти – 30 января с диагнозом «хроническая субдуральная гематома с признаками зон кровоизлияний» по экстренным). И внутричерепного кровоизлияния при первой госпитализации 19 января у неё не было (прим. — как это выяснили без МРТ?). Да, я согласна, МРТ они делали сами, на тот момент у нас ремонтировался аппарат, ждать не стали. Ей сделали ЭЭГ и РЭГ. Почему результаты ЭЭГ от 4 февраля? Доктор описывает не сразу. В реанимации этих обследований ей не делали — необходимости в этом не было».

По мнению врачей городской больницы № 3, поведение пациентки затрагивает честь учреждения, она вела себя непорядочно, смеялась над докторами. Да и вообще, люди сейчас стали очень злыми, агрессивно относятся к медикам, оскорбляют, избивают врачей, хотя об этом в СМИ и не пишут.

«После окончания лечения в отделении реанимации и интенсивной терапии больная была переведена в неврологическое отделение на лечение и дообследования. От предложенного лечения категорически отказалась. Родственники самостоятельно забрали больную домой. 25 января повторно госпитализирована в неврологическое отделение. 29. 01. 2015 больная прошла МРТ головного мозга. 30.01.2015 осмотрена нейрохирургом. Выставлен диагноз: хроническая субдуральная гематома слева. Рекомендовано оперативное лечение. Показаний для экстренного хирургического вмешательства в январе 2015 года не было. 31.01.2015 больная переведена в нейрохирургическое отделение на плановое оперативное лечение. Халатности в отношении данной пациентки со стороны медработников не было», — говорится в официальном комментарии главного врача городской больницы № 3 Михаила Щербакова.

Самим не плошать

Таким образом, по мнению врачей третьей горбольницы, Катя – наркоманка и скандалистка и сама отказалась от медицинской помощи. Однако даже если все это действительно так, к учреждению остаются некоторые вопросы, прояснить которые пациентка намерена в судебном порядке.

Специалисты нейрохирургии АНО «Медико-санитарная часть» отказались выступать «третейскими судьями» и давать какие-либо комментарии. А также посоветовали пациентке обратиться в горздравотдел, если она хочет выяснить, была ли допущена халатность по отношению к ней врачами «трестовской» больницы.

Добавим, в данном расследовании нам так и не удалось прийти с участниками конфликта к единому знаменателю, у каждого из них оказалась своя правда. Но на примере Екатерины мы хотели бы обратить внимание наших читателей на то, что лучше всего может быть выражено поговоркой: «на Бога надейся, а сам не плошай».

Порочный круг

Держать отечественную медицину в черном теле неразумно.

О нелегком и славном прошлом, сегодняшнем дне, проблемах медицины вообще и магнитогорской травматологии и ортопедии в частности наш корреспондент беседует с врачами-ортопедами горбольницы-юбиляра Леонидом МАЗУРОМ, Юрием КОТУКОВЫМ и Дмитрием МАМИНОВЫМ.

О койках и плане

Леонид МАЗУР: Вся беда нашей отечественной медицины, что ею стали руководить экономисты и бухгалтеры. Зурабову насоветовали, что в среднем больной должен находиться в стационаре, как в Европе, три дня. Но там койки не привязаны к штату. У нас же действуют нормативы какого-то 30-го «лохматого» года, утвержденные Наркомздравом. Они приведут к тому, что, если сократят хирургические койки, «полетят» штатные единицы анестезиологов, операционных сестер, санитарок да и хирургов. А мы и так работаем с перегрузкой, перерабатываем, правда, с прибавкой к зарплате. А упадут заработки — будут уходить люди. Получается порочный круг.

Юрий КОТУКОВ: Сегодня позвонили из статистики, попеняли: мы не выполняем план, по которому за месяц должны выписывать 70 человек. У нас было 60 коек, осталось 40. И все заняты. Для выполнения плана нужно больных держать не 17-19 дней, а всего 15. А у нас всего два операционных дня в неделю, оперируем на двух столах по 10-12 человек. Анестезиологов не дают. Очередное сокращение коек приведет к тому, что останется два хирурга. А куда пойдут больные? Поедут в Челябинск. Вот там и будут выполнять план. Им выгодно. А больным? Челюстно-лицевую хирургию уже почти загубили. Там раньше было 40 коек, и все были заполнены. Теперь осталось 10 коек и один врач.

О программе «Здоровье»

Леонид МАЗУР: Эта программа коснулась главным образом крупных институтов, клиник. Особенно столичных. Областным центрам перепадает намного меньше, а до провинциальных городов мало что доходит. Не говорю уж о селе. Недавно по центральному ТВ преподнесли как сенсацию: одному райцентру выделили аж две машины «скорой помощи». Так что эта программа — очередной мыльный пузырь. Еще одна «идея-фикс» Зурабова — возврат к земской медицине, по-современному — к врачам общей практики, от которой отказались более ста лет назад. Ведь это — «специалист», который немножко терапевт, немножко хирург, глазник, ЛОР, гинеколог. А во всем мире предпочитают очень узкую специализацию.

Юрий КОТУКОВ: Участковые терапевты не торопятся направлять своих больных к узким специалистам, так как теряют в зарплате. В результате больной не получает своевременной квалифицированной помощи: упускается время, задерживается диагностика, со всеми вытекающими последствиями.

О новых методиках

Леонид МАЗУР: Вот, не без гордости говорят: внедрили артроскопию — малотравматичную операцию. Но это, по сути, диагностика. В городе нет реабилитации. Когда я был главным травматологом города, мы добивались создания городского реабилитационного центра — хорошо оснащенного и бесплатного для больных. Нам говорили: «вопрос находится в стадии рассмотрения». С тех пор прошло уже два десятка лет. А сейчас, когда на медицину явно нет денег, то и просить уже как-то неприлично. Нужны, в частности, специальные тренажеры, отличные от тех, на которых «накачивают мышцы». В России их не производят, а закупать за границей не на что.

Юрий КОТУКОВ: Мы, конечно, что-то новое внедряем, но когда нет ни средств, ни времени, делаем это на голом энтузиазме.

Как все начиналось

Леонид МАЗУР: Наши первопроходцы работали в дичайших условиях. Работавшие в 1-й горбольнице Валентина Абакумова, Борис Стрижов, первый главный травматолог города Григорий Вялов, к примеру, вправляли переломы под рентгеновскими лучами прямо в палатах. У них выпадали волосы, сходили ногти. Когда больница переехала с Брускового поселка в нынешний хирургический корпус, у нас было 90 коек «травмы», за год через руки хирургов проходило около 900 человек. С позиции сегодняшнего дня это был ад кромешный — в палатах стояли по восемь раскладушек. Но мы работали — уже были заложены и чтились традиции таких высоконравственных людей, как Евгения Кармазина и Валентина Абакумова — традиции нравственности, самоотдачи, уважения к коллегам, любви к пациентам.

В собственном соку

Юрий КОТУКОВ: Десятилетиями вся отечественная медицина варилась в собственном соку. Это касается и ортопедии. С 50-х годов существовала Всемирная ассоциация ортопедов. И человек, получивший травму хоть в Африке, хоть в Америке, хоть в Европе, оперировался по единой методике. В эту ассоциацию СССР не входил, мы «общие» методики не признавали — «у советских собственная гордость». Не случайно мы смотрелись довольно жалко на различных международных форумах, лишь однажды на Лейпцигской ярмарке сумели продать только аппарат Илизарова и корректор позвоночника Роднянского-Гуполова.

Леонид МАЗУР: И то этот корректор появился благодаря случаю, стечению обстоятельств. У замечательного красноярского хирурга Роднянского была идея, но не было средств для ее воплощения в металле и изготовления. А тут попал в его клинику с переломом руки директор оборонного завода Гуполов. Роднянский проявил дипломатические способности, корректор был изготовлен и получил мировое признание, а в его названии появилась фамилия директора завода.

Дмитрий МАМИНОВ: В нашем отделении можно открывать музей различных приспособлений, аппаратов, которые своими руками изготавливали хирурги, иногда их знакомые умельцы. Одно время станки, тиски стояли прямо в ординаторской. Промышленность не выпускала ничего. Металл доставали где только можно: из кучи лома на заводе в Махачкале, в Белорецке, сугубо на «личном обаянии», а однажды даже умыкнули пару шампуров из шашлычной — для тех же аппаратов Илизарова и корректоров Роднянского-Гуполова. Делали винты, которые нынче можно запросто купить. Но сейчас эта штучка со спичку длиной стоит около 10 тысяч рублей, а «самодельщину» ставить больным нам давно уже запретили.

О зарплате и престиже профессии

Леонид МАЗУР: Нет ни одной страны в мире, где оперирующий хирург получает меньше участкового терапевта. Наша ставка — чуть больше пособия по безработице, хотя во многих зарубежных странах даже интерн, по сути не врач, а стажер, получает в месяц две-три тысячи долларов. Куда деваются выпускники медицинских вузов, в которых по-прежнему приличный конкурс? Уходят в различные фирмы, занимаются частной практикой. Многие наши коллеги уехали в Европу, Америку, Австралию, Израиль. В США средний хирург получает в год около 100 тысяч долларов, у моего однокурсника, довольно известного кардиолога в Израиле, заработок выше, чем у президента страны. В начале 70-х у нас каждый год было по 15-20 интернов, сейчас — ни одного.

Мы приходили в профессию в те годы, когда профессия врача, особенно хирурга, несла ореол романтики, была престижной — не без влияния произведений Юрия Германа, Василия Аксенова, Николая Амосова, мы не претендовали на особое материальное вознаграждение за свой труд. Такие были времена. Такие были и есть люди, избравшие для себя благородный и тернистый путь. Сейчас же, когда новая Россия взяла курс на здоровье нации, держать отечественную медицину в черном теле, по крайней мере, неразумно.

Ортопеды Магнитогорска

Ортопед: краткое описание специальности

Ортопед – это один из главных специалистов в области здоровья опорно-двигательной системы человека. Опираясь на глубокое знание ее анатомических и физиологических особенностей, а также клинической картины и характера течения в ее органах патологических процессов, этот доктор помогает своим пациентам восстановить утраченную по разным причинам непринужденность и свободу движений.

Главная задача каждого ортопеда – привести состояние костно-мышечной системы больного к параметрам, максимально приближенным к анатомической норме. Только таким образом можно обеспечить естественный объем движений в конечностях и суставах. Для решения этой задачи докторам часто приходится прибегать к механическому воздействию на органы и ткани: рассекать нефункционирующие сухожилия, исправлять положение костей в суставе и даже заменять нерабочий сустав протезом. Поэтому ортопедов принято причислять к специалистам хирургического профиля.

Оказывать помощь больным эти доктора могут и на амбулаторно-поликлиническом, и на госпитальном уровне. Самые сложные и тяжелые случаи рассматриваются в специализированных узкопрофильных ортопедических клиниках и центрах.

Что лечит ортопед?

Пациентами ортопеда становятся по причине наличия врожденного нарушения строения органов костно-мышечного аппарата или вследствие развития в них анатомических дефектов в течение жизни.

Как правило, тяжелые врожденные ортопедические патологии выявляются уже в детском возрасте. К их числу относятся различные аномалии строения стопы и тазобедренного сустава, кривошея и искривления позвоночника. Однако в некоторых случаях патология обнаруживается лишь после того, как в организме произошли значительные компенсаторные изменения. Такие проблемы требуют более длительного и серьезного лечения.

Среди причин, по которым может развиться ортопедическое заболевание, уверенно лидирует травматическое поражение органов опорно-двигательной системы переломы, вывихи и тяжелые ушибы. Травма не только приводит к нарушению анатомической целостности и нормы, но и вызывает длительное обездвиживание пораженного сустава или целой конечности. Часто долгое бездействие приводит к развитию анкилозов и утрате функциональной способности фрагмента костно-мышечного аппарата. Такое состояние требует помощи ортопеда.

На втором месте среди причин развития приобретенных патологий костно-мышечного аппарата стоят различные его заболевания:

  • ревматизм;
  • ревматоидный артрит;
  • деформирующий остеоартроз;
  • остеохондроз и другие.

Высокая частота их выявления среди пациентов зрелого возраста обусловливает высокую частоту ортопедических проблем.

Когда нужна консультация ортопеда?

Ортопед относится к числу специалистов, осмотр которого входит в программу обязательной диспансеризации детей и некоторых групп взрослого населения. Профилактические осмотры этого доктора позволяют вовремя выявить не только врожденные, но и начинающиеся развиваться приобретенные патологии опорно-двигательной системы.

Вне рамок обязательной диспансеризации обратиться к доктору ортопедического профиля следует после перенесенной травмы костно-суставной системы, при выявлении ее заболевания или появлении жалоб, связанных с движением в конечностях или суставах.

Как стать ортопедом?

К сожалению, получить профессию ортопеда в Магнитогорске в настоящее время не представляется возможным, так как в пределах этого города еще не открыто высшее учебное заведение медицинского профиля. Однако такой ВУЗ имеется в столице области – Челябинске, поэтому одним из вариантов выбора может стать Челябинская государственная медицинская академия.

Известные специалисты Магнитогорска

Наиболее заметное влияние на развитие ортопедии в Магнитогорске, как и в других городах Челябинской области, оказывает Л. Н. Полляк – кандидат медицинских наук, заведующий профильным отделением одного из крупных медицинских учреждений Челябинска и главный внештатный специалист Управления здравоохранения области по травматологии и ортопедии.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *